Выставка «Наперекор судьбе. Неофициальное искусство из коллекции Евгения Хамина» располагается в залах общей площадью 700 кв.м и состоит из около 100 произведений 50 художников 1950-1980-х из Москвы, Ленинграда и других городов, а также двух представителей русского авангарда начала XX века. В состав экспозиции вошли живопись, графика, ассамбляжи, объекты. Представленные произведения в 1990-2010-х годах выставлялись в Третьяковской галерее, Русском музее и за рубежом, 30 из них были приобретены на аукционах в Лондоне, и 15 происходят из легендарной коллекции дипломатов Кенды и Якоба Бар-Гера, чье собрание формировалось 30 лет и насчитывало около 700 единиц русского «гонимого искусства» периода 1955-1988 годов. Экспозиция дополнена фотографиями Игоря Пальмина, видеоинтервью с художниками и другими документальными видеоматериалами, связанными с неофициальным советским искусством и его историей.

Выставка представляет «другое искусство», появившееся в противовес соцреализму, официально разрешенному в СССР. В то время как государство диктовало, каким должно быть искусство и на какие темы, появились художники, для которых был важен свободный творческий поиск, формирование своей уникальной концепции. Их работы выставлялись за рубежом начиная с 1960-х годов (в основном благодаря вывозу по дипломатической почте), но в своей стране их произведения считанное количество раз показывались публично, их можно было увидеть только по мастерским и по квартирам, где собирались единомышленники и обсуждали новое искусство, литературу, философию, читали стихи. При этом неофициальные художники никогда не считали себя диссидентами, как точно заметил в интервью поэт Герман Гецевич (1961-2021): «У этих людей не было разногласий с советской властью политических, у них были только разногласия эстетические». Соцреализм отвечал запросу широкого зрителя, но, очевидно, являлся не единственно возможной формой искусства: на редкие выставки «формалистов» собирались толпы и многочасовые очереди.

Неофициальные художники формировались, изучая визуальные концепции, запрещенные в СССР: современное зарубежное искусство и его методы (в эпоху оттепели и позже прошло несколько выставок, но дальше – оставалось искать редкие журналы и каталоги), русский авангард начала XX века (перенимали у еще живых авангардистов, по связям проникали в специальное закрытое хранение Третьяковской галереи), церковная иконопись (многие изучали и коллекционировали старинные иконы). Художники черпали идеи и в науке, и в философии, и в окружающей действительности, и в глубокой древности.

Выставка не стремится представить полностью историю неофициального советского искусства 1950-1980-х годов со всем многообразием его направлений, но делает несколько важных акцентов. Одна часть выставки раскрывает начало формирования «другого искусства» в эпоху оттепели через работы художников поколения 1950-1960-х годов – представителей абстрактного и метафизических направлений. Вторая часть выставки показывает альтернативный от соцреализма взгляд на советскую бытовую и политическую действительность через работы художников 1960-1980-х – представителей соц-арта и концептуализма.

В экспозиции отдельно выделен диалог с русским авангардом начала XX века, наследие которого в советский период было изъято из публичного культурного оборота. Добавляя в выставку графические композиции 1920-х годов Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова, ставя их рядом с работами неофициальных художников, мы наглядно раскрываем продолжение одного из направлений авангарда – геометрической абстракции. Это только одна пунктирная линия, показанная в рамках одной коллекции, такие «диалоги» еще требуют исследований. И как пример живой преемственности от новаторов начала века, рядом с объектами Игоря Шелковского размещены работы Фёдора Семёнова-Амурского, с которым он дружил и считал его своим наставником.

Документальные фото и видеоматериалы, дополняющие выставку, дают возможность зрителю увидеть и послушать неофициальных художников, побывать в их мастерских, погрузиться в контекст их эпохи. Стены выставочного зала выложены кирпичом – зритель будто гуляет по улице, заглядывая в гости. Одновременно эти уличные стены – символ того, что эти свободные художники были вытеснены и маргинализированы, были вне официальной системы искусства СССР.

Куратор: Надя Октябрь